Я так вижу

68 285 подписчиков

Свежие комментарии

  • Oksana Iskrenko
    Мне так жаль сегодняшних детей, это ужасно, все время на привязи с родителями. У нас было чудесное самостоятельное де...От первого лица: ...
  • Ринат Каримов
    Почему вы думаете, что я этого не понимаю? Очень даже понимаюШкола диверсантов...
  • Сергей Шевцов
    Ринат, надо понимать, что лысый кукурузник был агентом влияния в стране: все его деяния были направлены на уничтожени...Школа диверсантов...

За десять дней до гибели СССР: шестнадцать залпов баллистических ракет

За десять дней до гибели СССР:   шестнадцать залпов баллистических ракет

 

Запустить баллистическую ракету с земли — задача космической сложности. Но отправить её в полёт над землёй из океанской глубины — втрое сложнее. Профессиональный офицер-ракетчик капитан-лейтенант Николай Суворов описал свои ощущения и чувства при подводном старте так: «Кто хоть раз стрелял из охотничьего ружья 12 калибра, может себе представить, что такое — выстрелить 10-метровой „пулей“ из 2-метрового „калибра“. Дикий рёв, вибрация корпуса, перемешанные чувства страха и восторга, крики „Ура!“ в отсеках после выхода очередной ракеты и долгие часы ожидания радиограммы о результатах стрельбы».

Не забудем, что самый первый старт из-под воды состоялся на нашем флоте в ноябре 1960 года, когда командир ракетной дизельной подводной лодки Б-67 капитан 2-го ранга Вадим Коробов выпустил из глубин Белого моря баллистическую ракету. Этим пуском была доказана на практике возможность подводной ракетной стрельбы.

Но так, как стреляли наши подводные лодки К-140 (командир — капитан 2-го ранга Юрий Бекетов) и К-407 (командир — капитан 2-го ранга Сергей Егоров), не стрелял в мире никто: сначала 8 ракет в одном залпе, потом 16.


За десять дней до гибели СССР:   шестнадцать залпов баллистических ракет

Рассказывает контр-адмирал в отставке Юрий Флавианович Бекетов:

— В начале октября 1969 года я был назначен командиром ракетной подводной лодки стратегического назначения К-140.

Это была первая серийная подводная лодка проекта 667А. В дальнейшем — ракетный подводный крейсер стратегического назначения. Подводная лодка со вторым экипажем на борту готовилась к переходу в Северодвинск на модернизацию, а наш — первый — экипаж принял подводную лодку К-32 и начал подготовку к выходу в море на боевое патрулирование. Мне как командиру первого экипажа К-140 командованием эскадры была поставлена задача:

— подготовить экипаж и подводную лодку к выходу в море на боевое патрулирование;

— подготовить экипаж и подводную лодку к выполнению пуска 8 ракет в одном залпе.

Планируемые сроки были разными. На подготовку к боевой службе отводилось примерно пять месяцев, а на подготовку и выполнение стрельбы — не более трёх месяцев.

У многих возникает вопрос, почему необходимо было стрелять 8-ю баллистическими ракетами, а не 12-ю или 16-ю? Дело в том, что 8 ракет были „разампулизированы“ во время несения боевой службы другим экипажем, по этой причине срок их гарантированной службы был значительно снижен, и они по всем ракетным канонам подлежали пуску в трёхмесячный срок.

Задача упрощалась тем, что первый экипаж К-140 был хорошо подготовлен, и в этом нужно отдать должное первому командиру — капитану 1-го ранга (ныне вице-адмиралу) Анатолию Петровичу Матвееву. Хорошо знали своё дело штурман капитан 3-го ранга И.Ф. Величко, с которым я был знаком по службе на дизельных ракетных подводных лодках, младший штурман капитан-лейтенант В.С. Топчило, командир ракетной боевой части капитан 2-го ранга В.М. Сомкин.

Мне же приходилось, как говорится, дни и даже ночи проводить на корабле, поскольку кроме основных поставленных задач я должен получить допуск на самостоятельное управление подводной лодкой 667А проекта и подтвердить линейность первого экипажа К-140, т.е. его способность выполнять все задачи.

Выход на стрельбу планировался где-то в середине декабря 1969 года, а примерно за месяц стали прибывать на эскадру представители науки и промышленности, желающие принять участие в этом уникальном испытании. Причём желающих выйти в море было не менее 100 человек. Что делать? Столько пассажиров на подводную лодку я взять не мог. По инструкции разрешалось иметь в море превышение экипажа не более 10%, т.е. 13–14 человек. Ни я, ни командование дивизии и эскадры не могли решать, кого персонально брать. Все — заслуженные люди, учёные, руководители предприятий и т.д.

На одном из совещаний я предложил провести медицинское освидетельствование указанных лиц, а с признанными годными по медицинским показателям провести тренировки по легководолазной подготовке: использование водолазного снаряжения подводника, выход из торпедного аппарата и другие. Все согласились, понимая, что может случиться в случае аварийной ситуации — ведь в мире такого опыта по пуску ракет нет. В результате на выход в море были утверждены 16 человек, в число которых был включён и генеральный конструктор ракетного комплекса Макеев Виктор Петрович.

К середине декабря 1969 года всё было подготовлено к выходу в море и выполнению ракетной стрельбы. 18 декабря (в мой день рождения) выходим в море. Старший на борту командир 31-й дивизии атомных ракетных подводных лодок капитан 1-го ранга (ныне вице-адмирал, Герой Советского Союза) Лев Алексеевич Матушкин, который в историю нашего атомного ракетного подводного флота вписал немало страниц мужества и отваги.

Руководитель стрельбы — на надводном корабле командир 12-й эскадры подводных лодок, контр-адмирал (ныне вице-адмирал) Георгий Лукич Неволин. Трудно переоценить его вклад в обеспечении боеготовности и боеспособности нашей эскадры. Благодаря его настойчивости и профессионализму моряка-подводника была воспитана плеяда командиров ракетных подводных крейсеров стратегического назначения. Мне не забыть никогда, да это и не забывается, когда он провожал меня, молодого командира К-19, в первый самостоятельный выход в море. Он приехал на причал без свиты, спросил, уверен ли я, как я буду доносить о своих действиях по плану выхода в море. Последние его слова были: „Не гарцуй!“ Пока я отходил от причала и разворачивался на выход из базы, он стоял на причале, провожая меня в глубины моря. При подготовке к стрельбе он лично занимался всеми возникающими вопросами.

Выходим, всё нормально. Погода хорошая: море 2–3 балла, ветер в пределах 5–6 м/сек, видимость полная, облачность не более 3-х баллов, полярная ночь.

Стрельба с оборудованной позиции (в видимости береговой черты и навигационных знаков). Заняли исходную точку маневрирования, погрузились на перископную глубину, на малом ходу начали проверку системы курсоуказания. Штурмана во главе с флагманским штурманом эскадры В.В. Владимировым начали определять поправку системы курсоуказания для точности пеленга стрельбы. От работы штурманов зависит отклонение ракеты по направлению от заданной цели.

Закончили работу на первом, тренировочном галсе. Возвращаемся в исходную точку и ложимся на боевой курс, приводим систему курсоуказания в норму для выполнения стрельбы. Запрашиваем у руководителя разрешения на стрельбу. Ждём Получаем «добро» на работу, держим звукоподводную связь с руководителем, погружаемся на стартовую глубину, дифферентуем лодку с дифферентом „ноль“. Скорость 3,5 узла. Всё готово.

— Боевая тревога, ракетная атака!

Напряжение нарастает и, видимо, наибольшее — у меня.

— Начать предстартовую подготовку!

Идёт предстартовая подготовка: предварительный наддув, кольцевые зазоры ракетных шахт заполняются водой, предстартовый наддув, готовы открыть крышки ракетных шахт первой четвёрки. Даю команду.

— Открыть крышки шахт!

Крышки открыты.

— Старт!

Пустили секундомер. Старт первой, затем с интервалом в 7 секунд стартуют вторая, третья и четвёртая ракеты. Старт ощущается по толчкам в прочный корпус подводной лодки. Даю команду.

— Задраить крышки ракетных шахт первой «четвёрки» и открыть крышки шахт второй «четвёрки»!

На эту операцию отводится полторы минуты. Операция выполнена, готов дать команду на старт второй «четвёрки» ракет, но лодка начинает проваливаться за коридор стартовой глубины. Что делать? Создающаяся ситуация чревата отменой старта ракет, так как выход за пределы, установленные инструкцией для глубин стартового коридора, приводит к автоматической отмене старта и возвращению технических средств в исходное положение. Понимаю, что возникает нештатная ситуация: положение Инструкции по управлению подводной лодкой при пуске ракет гласит, что после старта первой четвёрки ракет подводная лодка имеет тенденцию к всплытию, и её необходимо утяжелять, т.е. принимать балласт. Однако на практике — всё наоборот. Даю команду откачивать воду из уравнительной цистерны, но понимаю, что инерционность лодки (всё-таки водоизмещение около 10 тысяч тонн) большая и мы выйдем за стартовую глубину. Приказываю увеличить скорость хода плавным добавлением до 20 оборотов каждой турбине. При этом учитываю, что стартовая скорость не должна превышать 4,25 узла. Проходят секунды, смотрю на командира дивизии, он даёт знак, что всё правильно. Лодка держит стартовую глубину, сбрасываем по 10 оборотов, командую „Старт!“. Стартуют последние ракеты. Командир ракетной боевой части докладывает: „Старт прошёл нормально, замечаний нет“. По громкоговорящей связи обращаюсь к экипажу. Говорю, что впервые в мире выполнен пуск 8 ракет в одном залпе, благодарю за службу. В центральном посту и по отсекам раздаётся „Ура!“.

Всплываем в надводное положение, ложимся на курс в базу. Получаем благодарность от руководителя стрельбы и сообщение, что боевое поле приняло 8 ракет, отклонение (центр группирования головных частей) первой и второй четвёрки в пределах нормы.

Придя в базу, я узнал, что многие офицеры эскадры наблюдали результаты нашей работы. Время пуска — 8 часов 30 минут, когда офицерский состав и мичмана шли на службу из городка. Видимость была хорошая, и они видели, как передвигались по небосводу 4 светящихся объекта, а затем ещё 4 таких же объекта.

После выполнения стрельбы экипаж начал интенсивную подготовку к боевой службе. Думать о наградах и поощрениях за успешно выполненную задачу было некогда, да и не принято. Мы служили не за награды. Однако посещающие нашу базу представители промышленности интересовались, как нас отметили за эту стрельбу, поскольку они получили ордена и премии. Мы говорили, что, видимо, до нас очередь ещё не дошла.

В начале 1970 года Военно-морской флот готовился к участию в манёврах под названием „Океан“. Планами предусматривались комплексные учения на флотах и флотилиях с участием значительного числа сил флота.

Примерно в марте на флотилию (к этому времени наша эскадра стала флотилией ракетных подводных лодок) прибыл Главнокомандующий ВМФ Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков с комиссией Главного штаба ВМФ для проверки готовности флотилии к участию в манёврах. Помню, что подводной лодке под командованием капитана 2-го ранга Владимира Громова ставилась задача пуска ракет из северной части Атлантического океана по морскому району в Норвежском море. Принимали участие в манёврах и другие наши корабли. На разборе результатов проверки готовности к участию в этих глобальных учениях были приглашены и командиры подводных лодок, выполняющих задачи боевой службы в период проведения манёвров, в том числе и я.

Все участники совещания собрались в конференц-зале дома офицеров базы. Кроме нас, гаджиевцев, присутствовали представители и других объединений и соединений Северного флота, которым предстояло решать задачи на манёврах «Океан». Присутствовал и командующий Северным флотом адмирал С.М. Лобов.

После вступительного слова Главнокомандующий спросил, кто выполнял 8-ракетный залп? Я встал и представился. Главком сказал: „Расскажите, как вы выполнили эту стрельбу, какие ваши впечатления и ощущение?“

В течение 4–5 минут я доложил об особенностях выполнения стрельбы примерно так, как это изложено выше.

Главком спросил:

— Вы уверены в боевых возможностях ракетного комплекса? И если вам будет поручено, выполните пуск и 16 ракет?

Я ответил утвердительно.

— Это хорошо, — сказал Главком и добавил: — Вы идёте на боевую службу. Вам предстоит решать боевые задачи.

Я ответил, что экипаж готов выполнить поставленные задачи. В завершение беседы Главнокомандующий спросил:

— Товарищ Бекетов, как вас поощрили?

Я не мог быстро ответить. Ответил командующий флотилией вице-адмирал Г.Л. Неволин. Он сказал, что командир и экипаж не поощрены, так как против выступает начальник Управления ракетно-артиллерийского вооружения ВМФ (УРАВ ВМФ) вице-адмирал Сычёв.

— Сычёв, — сказал Главком, — в чём дело?

Сычёв ответил, что этот экипаж фактически вывел из строя 8 боевых ракет, разампулизировал их в результате неграмотного обслуживания, и нужно наказывать. Неволин сразу же ответил, что Сычёв не прав, стрелял другой экипаж, но Главком уже не слушал. Он сказал начальнику УРАВ, что тот не понимает важности такого пуска.

— Ведь мы утёрли нос американцам, вот это главное. Командира и экипаж поощрить и мне доложить, — заключил Главнокомандующий.

Я был представлен к награждению и награждён орденом Красного Знамени.

 

За десять дней до гибели СССР:   шестнадцать залпов баллистических ракет

За десять дней до гибели советской державы из глубин Баренцева моря вдруг вырвались одна за другой шестнадцать баллистических ракет и унеслись в сторону берега. Это уникальное зрелище наблюдали лишь несколько человек с борта сторожевого корабля, дрейфовавшего в пустынном море… Только они знали, что этот день — 8 августа 1991 года — войдёт в историю советского флота, да и российского в целом как день великого ратного свершения.

…Когда академику Королёву предложили разработать ракеты для старта из-под воды, он посчитал затею абсурдной и именно поэтому взялся осуществить идею на практике. Ракета, стартующая из глубины моря, всё равно что паровоз, взлетающий с аэродрома. Тем не менее генеральный конструктор и его бюро такие ракеты создали.

Спасибо

Картина дня

))}
Loading...
наверх